– Профессор, у меня опять смятение, накрыло сильно довольно, теряю нить жизни и не понимаю, зачем делаю то-то и то-то. Открываю что-то новое, смотрю внимательно, что происходит со мной. Только хуже пока. Нет, бывает лучше, но в итоге хуже почему-то.
– Что ты хочешь?
– Всё закончить, устал. Не знаю только как так обмануть свой инстинкт выживания, сильный, как самый могучий зверь, чтобы прекратить эту свою историю.
– А ты думал о том, как именно всё закончить?
– Нет. Просто когда накатывает, то есть такое желание, но никогда не доходил до продумывания конкретных шагов.
– А что тебя останавливает?
– Мне скучно выбирать собственный конец. Так ведь банально получается. Плеваться буду от этой банальности только. Поэтому и не думаю о чём-то конкретном.
– Ты пытался попросить помощи?
– Я слушаю только своё сердце, Профессор, вы же знаете…
– А оно тебе что говорит?
– Ничего, Профессор, одна сплошная боль. Там нет слов, там нет ничего, кроме боли.
– Только сейчас или всегда?
– Только сейчас.
– Может, тебе нужно дождаться ответа?
– Может, и нужно… Но как же раскурочивает всё внутри от этого ожидания. Хочется броситься в зиму и замёрзнуть на несколько лет, уехать в глухие дали, остаться там и насладиться присутствием себя. Где-то наедине я чувствую себя свободным от всего из этого мира, но живу в городе и задыхаюсь его пылью, словно пыль здесь — это воздух.
– Ты пытался уехать?
– Да, у меня есть такая мысль в голове, но я не могу бросить кошку, я не прощу себе. А взять её с собой не получится, я знаю, я всё оценил.
– А куда, если не секрет?
– Туда, где я забуду обо всём. Но не сыскать пока такого места. Но всегда всё находится, если внимательно смотреть. Я пробовал, и я всегда находил в итоге.
– Тебе становится лучше от наших разговоров?
– Да, по крайней мере я смеюсь над тем, что мы беседуем у меня в голове и это как бы снаружи выглядит нелепо. Но какая разница, если мы можем говорить, мы будем говорить.
– Ты много говорил о любви, что с ней?
– Я её надёжно спрятал, Профессор, как самое ценное в себе оставил, замуровал опять, но теперь иначе, чем в прошлый раз. Я теперь наведываюсь к ней периодически, расспрашиваю что и как, а она такая сидит, смотрит на меня и не на радуется и нет в ней зла на меня. Вот ведь как бывает.
– Может, сходишь к ней?
– Не хочу её настрой жизнерадостный смешивать с этой болью. Не хочу. Прихожу к ней с улыбкой всегда, нежностью полненный, а тут если приду с этой болью, как же мне её тогда оставлять, она же беспокоиться будет и мучиться? Такому не бывать, сам буду вдалеке испытываться.
– Как ты можешь себе помочь?
– Неверно, нужно мне делом важным заняться. Настолько важным, что всё остальное померкнет, заглушится этим ВАЖНЫМ.
– А есть у тебя такое дело?
– Есть, Профессор, теплится в моём ноутбуке и разрастается. И когда смотрю на него, боль уходит, на место её приходит слёз всепоглощающее сострадание.
Спасибо! Профессор! Утону в этих слезах самых чистых, и ведь там тепло обнаруживается. Вижу, вижу, чувствую нутром. Ниточка вяжется новая!

22.09.2018

CC0 1.0 Universal (CC0 1.0)
Всё, что опубликовано на этом сайте, передано в общественное достояние в момент публикации. Автор, отказавшийся от всех авторских прав, ПРОСИТ ни в каком виде не распространять и не продвигать то, что вы можете здесь прочитать. Автор, отказавшийся от всех авторских прав, ПРОСИТ не ассоциировать то, что вы можете здесь прочитать, ни с чем.